Поэтический сайт Заиры Аминовой

"Песня менестреля"


                                            Памяти моего горячо любимого отца
                                            Фазила Султановича Аминова



                                 РАЗДЕЛ 1. ЗАБОЛОЧЕННЫЕ ОСТРОВА

        Песня менестреля

Мне хотелось бы бродить –
Из страны в страну –
Менестрелем.
В ясной памяти хранить –
Как когда-то в старину –
Все, что пели.

И любить простор дорог,
Радость странствий –
Все, что мир понять не смог,
Все, что выгнал за порог –
Ширь пространства.

Мне хотелось бы искать
Позабытые слова
Длинных песен.
Повстречать хотела рать,
Где была б моя глава
Жертвой лестной.

Я бродила бы, я шла
Так, как жизнь меня б вела,
Непонятным, одиноким и счастливым,
Словно молния у топкого разлива,
Словно камешек у страшного обрыва –
Одиноким и свободным менестрелем.


                       ***

Дайте в руки мне лютню сегодня,
Я на струнах создам силуэт.
Мне не нужно условий погодных
И не нужен притушенный свет.

Тишина, или дождь, или море –
Все едино, все в звуках плывет.
И, в пригоршни набрав светлых зерен,
Я чечетку стучу в небосвод.

Мне сегодня так пьяно-свободно;
Я не пью, но хмелею всерьез
Оттого, что так нежно сегодня,
От отсутствия споров и слез.

Я бегу, распахнув небу руки,
Чтобы ветер надежд ощутить.
Окунувшись в небесные звуки,
Буду песню прозрачную вить.


        Карнавал

Звучат тамбурины,
И в бубны браслеты стучат.
И на маскарад
Явилась волшебница Дина,
Веселья и грусти каскад.

В толпе суета.
Небрежно надетые лица
И криво, и косо сидят.
Не скоро родится
Лицо без щита,
Которым по праву гордиться
Могли бы за солнечный взгляд.

Рубины и аквамарины
Сменяют друг друга
В наряде смешном арлекина.
А Рубина Дина –
Как хрупкий алмаз
На дне арлекиновых глаз.

Поют менестрели хвалу,
Дрожат в перевернутых чашах
Гирлянды огней.
У ряженых девушки краше
И пляшут смелей.

Вот кто-то здесь рубль с полтиной
На грош разменял,
Но в полночь волшебница Дина
Явилась на бал,
И имя ее, как монеты
Чистейшего серебра,
Рассыпалось звоном чеканным
По плитам двора многогранным.

И целую ночь – до утра –
За ней говорливое эхо
Шептало: дин-дин...


                        ***

Заболоченные острова...
Ты в темнеющем видел небе
Нерастраченные слова;
Мир, в котором ты раньше не был.

Теплый шепот густой травы,
Обвивающей шелком ноги -
Точно строчки чужой главы,
Что прочел ты вдруг за порогом.

И в рассветную даль,
Где бушует февраль,
Ты уже никогда не вернешься.

И смеется печаль,
И потери не жаль -
Если ты навсегда остаешься.

Заболоченные острова.
Притягательная свобода
Для тебя все так же нова -
Ты не пил это долгие годы.

Ты подвесишь к костру котелок,
Где кусок оленины сочной
Ждет, чтоб перец, соль и чеснок
Были ссыпаны в час урочный.

И вечерний костер
Виден с призрачных гор,
И мелькают странные тени.

И цикад громкий хор,
И сверчков шумный спор -
Разнеслись над тропой оленьей.

Заболоченные острова -
Камышей и осоки царство.
Гулко ухает в ночь сова,
Веселится ночное братство.

Ты прикуришь от уголька...
Ты в темнеющем видел небе
Счастье дикого островка -
Мир, в котором ты раньше не был.


                        ***

У ног твоих я солнце уроню,
Рассыплю звезды, сброшу покрывало
Небесной дымки, преданной огню,
Украденной у тайного начала.

Ты погрузишься в волны, как рассвет –
Не исчезая, волн едва касаясь.
И перламутровый, горячий, влажный след
Оставишь на песке, с водой прощаясь.

Расплывчатую нежность дальних гор,
И глубину лесов – густых и душных,
Мерцающий и призрачный костер –
Ты кистью все сольешь в буран воздушный.

И, заблудившись в ветре, потеряв
Дорогу в обжигающей метели,
Посмотришь в небо ты, порыву вняв,
Чтобы любимые глаза тебя согрели.


                        ***

Смотри, я в губы лью печаль
Струей холодной и прозрачной.
Упала с плеч на кресло шаль,
Став тканью мертвенно-невзрачной.

Бокал наполнился вином,
Свеча без звука оплывает.
Метель бушует за окном,
И с крыш покатых снег срывает.

Смотри, я в губы лью печаль,
И с каждым разом горше, горше.
Боюсь, искрящийся бокал
Впитал все муки жизни прошлой.

Как страшно видеть в темноте
Бутылки тусклой очертанья,
В своей бесстыдной наготе
Открывшей тайну мирозданья!

Рукою горло ей сожму,
Еще плесну в бокал печали.
О, дай скорее обниму
Тебя, чтоб руки страх прогнали!


                        ***

Я хочу вложить в твои уста
То, чему названья я не знаю –
Просто чтобы перспектива рая
Не была бессмысленно-пуста.

Если уж ты рай мне посулил,
Так найди чуть-чуть воображенья,
Чтоб Эдем свое предназначенье
Оправдал хоть в меру скромных сил.

Нет, я от тебя не жду ничуть
Подвигов на поприще поэта.
Говорила ведь – не знаю я, как это
Мне назвать, чтоб словом не спугнуть.

Это что-то есть в тиши ночной,
В миг, когда слегка мерцают звезды;
Кажется, что, будь ты выше ростом –
И до звезд бы дотянулся ты рукой.

Или, знаешь, вслушайся в прибой:
У ракушек есть свои баллады;
Чтоб понять их, мне так мало надо!
Но – как поделиться мне с тобой?


                        ***

Уходишь тихо, безвозвратно,
В тенистый тайный уголок.
И взгляд - печальный и закатный -
Ко всем, кто остается, строг.

В колючем мареве вершины
К далеким странствиям зовут;
Шумят в экспансии стремнины,
И тропы пилигримов ждут.

И ты уходишь, подчинившись,
Все оставляя, не ропща,
С потоком жизни молча слившись,
Необъяснимое ища.

И, как сквозь призму долголетья,
Ты видишь все, что было там -
И тесный ад в безмолвных клетях,
И душный кляп к твоим устам.

И, уходя без сожаленья,
Неотвратимою стезей,
Ты избежишь навеки тленья,
Как боль, ушедшая слезой.


                        ***

Я тысячу лет быть с тобою стремилась...
Мне - тысяча лет. Я стара, признаюсь.
Я тысячу лет усердно молилась,
В своей безнадежности долго крепилась,
Всю Землю разрушить я в гневе грозилась,
А вот повстречалась с тобой - и боюсь.

Боюсь быть жестокой и слишком упрямой,
Боюсь в долгой боли растратить тебя.
Боюсь показаться искусственной дамой,
Страшусь стать ценителем собственной драмы,
Хочу быть любимой и милою самой,
Хочу быть с тобою, всем сердцем любя.

Разверзнется небо, и кто-то воскликнет,
Что молния страсти питалась тобой,
Что все, кто не любит, в пустыне погибнут,
Что все, кто страдают, надежду воздвигнут,
И губы к губам моим нежно приникнут,
И ты поцелуешь, склонясь головой.

И вот - я с тобою. И это мгновенье
Всю тысячу лет окупило сполна.
Сдержу я невольное прикосновенье,
Затем, что хочу быть твоим лишь твореньем,
И вечной прекрасной весны обновленье
Окатит меня, как морская волна.


                        ***

Ты сегодня очень взрослый и серьезный,
У тебя в глазах смятения огонь.
День, наверное, печальный и морозный,
У тебя, прости, замерзшая ладонь.

Ледяные и негнущиеся пальцы
Пробежали по затылку моему.
Ты пришел ко мне паломником-скитальцем,
И твой путь тебе известен одному.


                        ***

Здесь купол мрачно-золотой
Взлетал в серебряное небо;
Декабрь – холодный и чужой –
Лепил изысканную небыль.

И в тихо-снежной белизне
Все так заманчиво мечталось,
Что дальний огонек в окне
Развеет тяжесть и усталость.

Окошек узких длинный ряд,
В них – ромбовидные решетки;
В стене широкой спрятан клад,
Ступени жалуются кротко.

И полумрак, и холода,
И замирающее сердце,
И вечно зимняя мечта:
В тепле домашнем отогреться...


        Ведь где-то есть лето

В оконную раму вписавшись портретом,
Ты плачешь безмолвно растаявшим снегом.
Ведь только подумать, что где-то есть лето,
И море, и ветер с пьянящею негой...

Ведь только подумать – когда-то и где-то,
Ракушки в горячий песок зарывая,
Мы знали, что вечны над морем рассветы,
Незыблемы ветры; крикливые стаи
Бестрепетных чаек волшебного края –
Смешливы, в прозрачное небо взлетая.

Все было надежно и крепко - и лето
Нас часто встречало на пляже раздетых,
И ровный загар обнимал шоколадом,
А мы – были рядом.

Не надо! В окно не смотри – не увидишь
Тепла и забытого яркого света.
Прощальное лето – печальное лето,
Ты в памяти слайдом светящимся выйдешь...

Оконная рама – неверная веха,
Из холода лепит обманчивый образ;
Но ветер колючий не будет помехой –
Я в зимнюю стужу услышу твой голос.

К упругим губам я бездумно и жарко
Прижмусь поцелуем – и северный климат
Для нас неожиданно станет подарком,
Шепнув горячо: «Вы – любимы!»


                        ***

Красный ободок вокруг луны
В тон попал заплаканным глазам.
Это все несбывшиеся сны,
Это все мольбы не тем богам.

Все, что предугадано – сбылось,
Что вперед написано – грядет.
Время в лодке быстрой понеслось,
Уронив в песок ненужный лот.

Дно искать – пустое ремесло;
Как измерить глубину тоски?
В руки взяв округлое весло,
Я дерзну пройти через пески.

И, поднявшись в небо наугад,
Обрету свободу и покой,
И любовь – волшебный райский сад...
Жизнь моя, тебя я видела такой.


                        ***

«О чем ты думаешь?» Бессмысленный вопрос;
Его я задавала сотни раз,
Но, как обычно, ты его унес;
Не любишь ты цветистых длинных фраз.

И что скрывают грустные глаза -
Сомнения огонь, или тоску -
В словах твоих прочесть, увы, нельзя...
«О чем ты думаешь?» - я зачеркну строку.

Я больше не спрошу тебя; ответ
Найду во взгляде острых светлых глаз.
Ты уверяешь: «Ничего там нет!» -
Но не поверить мне позволь сейчас.

Не опускай ресниц густую тень -
В движениях лица я уловлю,
Что хочешь ты вопрос задать весь день:
«А любишь ли, как я тебя люблю?»


                  ***

Ты видишь? От тебя сбежать хотела,
Холодным днем удариться в бега,
Чтоб вихрем уносилось в небо тело,
И в нем душа стихи могла слагать.

Под лиственницей тонкою укрывшись,
В молчанье тайном поиск наблюдать;
Отчаянные крики «Где ты?!» слышать,
Но, губы сжав, никак не отвечать.

Хотела убежать, хотела скрыться,
Чтоб снова волю и свободу ощутить.
Но без любви нет взлета царской птице,
И я к тебе вернулась – пленной жить.


        Пилигрим

Пилигрим, располагайся на отдых.
Ты устал, поставь-ка в угол свой посох.
Сядь к огню, согрей озябшие руки,
Мы за путь твой сдвинем пенные кубки!

Я велю подать и дичь, и оленя,
Менестрели, пойте громче, без лени!
Звуки лютни музыкантам подвластны,
Будем слушать – их труды не напрасны.

У жонглера изо рта выньте факел –
Как бы он от этих штук не заплакал!
Нет, собак моих не тронет прислуга –
Чем надежный пес, вернее нет друга.

Пилигрим, ты загрустил и невесел!
Капюшон свой больно низко ты свесил.
Сядь поближе, расскажи о дорогах,
Выпей элю вот из этого рога.

Я и свита в нетерпении, старец;
Ужин стынет, мой любезный скиталец!
О своих поведай странствиях долгих,
И легенды о паломниках строгих…

Пилигрим, располагайся на отдых.
Ты устал, поставь-ка в угол свой посох.
Сядь к огню, согрей озябшие руки,
Мы за путь твой сдвинем пенные кубки!


                  ***

Укрыта теплым одеялом,
Уснула в мягкой тишине.
В принцессу целый день играла,
Но стала вновь собой во сне.

Весь день осанкой королевской
Смущала ряд придворных дам.
Казалось - что-то есть от Клевской,
Идущей по своим следам.

И взглядом - пламенным и нежным,
Надменно-царственно дразня,
В сердцах рождала безмятежных
Томленье вечного огня.

Плыла сверкающей и статной,
Дарила перлы мудрых слов.
Но ночь пришла - и безоглядно
Собою стала в царстве снов.


                  ***

«Мне тебя, красавица, продали.
Я купил недорого, ей-ей!
За таких, как ты, всегда давали
Сорок чистокровных лошадей.

Но табун кобыл остался целым,
За тебя зерном я заплатил.
Буду я ласкать сегодня тело,
Как велит слияние светил.

Ты не бойся ласк моих горячих!
Я в товаре цену не смотрю.
Раз купил тебя – влюбился, значит,
И с тобой недаром говорю.

Дешево ты стоишь, и, однако,
В миг один мне стала дорога!
Но... не вздумай защищаться дракой!
Тяжела порой моя рука.

Ну, не плачь, гляди сюда, красотка:
Золотом тебя я одарю!
...Что ж ты зла со мною так, но кротко
Смотришь вдаль на глупую зарю?!»


                  ***

Катятся волны за волнами,
Шепчет негромко прибой.
Море – лихое, раздольное –
Нас разлучило с тобой.

Болью бессилия мучаясь,
Я на тот берег хочу!
Платье нарядное, лучшее –
Я по песку волочу.

Все безразлично, безрадостно –
Свидеться б только с тобой!
Только б губам твоим сладостным
Томной отдаться рабой...

Берег прохладный и ветреный.
Броситься, что ли, в прибой?
Тщетно на жизнь свою сетую:
Быть мне, бедняжке, одной.

Но – утоплюсь или выживу –
Моря безжалостный бег
В брызги закутает рыжие
И разлучит нас навек.


        Сонеты

                  1.

Усталая душа отдохновенья
От тяжести и суетных забот
Покорно ищет в радостях смиренья,
И гимн отшельничеству сладостно поет.

И, в долгом одиночестве увязнув,
Забыв мирские вехи и пути,
Сказала мне: «Люби меня и празднуй,
Что ключ к тебе никто не смог найти!»

И тщетно возражать я ей пыталась,
Стремилась снова чувства пробудить.
Душа навеки с миром распрощалась,
Вдали от жизни ей хотелось жить.

Но, стоило тебе лишь появиться,
Душе самой вдруг захотелось пробудиться!


                  2.

Кому еще, как не тебе, сказать
О том, что я охвачена любовью?
О том, что чувства смею выражать
С боязнью погрузиться в пустословье?

Кому еще, как не тебе, узнать
О долгом и печальном ожиданье,
Когда с любовью учишься прощать
Пропущенное с легкостью свиданье.

И кто еще заметит, как не ты,
Мятежную, измученную душу,
Взывающую в ночь из пустоты –
За часом час слабее все и глуше...

Нет, слушают и знают все вокруг,
И только ты не слышишь, лучший друг.


                  3.

С обидою простясь сейчас с тобой,
Прислушалась я к сердцу своему:
Стучит оно как истовый прибой,
И шлет сигналы бедствия во тьму.

Но через полчаса сошел покой,
И, с мнимою обидой распростясь,
Себя представив бурною рекой,
К тебе стремлюсь, раскаяньем томясь.

Ты скажешь – я гневлива и резка,
И вспыльчива, бросаю много слов.
Ты прав: неуправляема река,
Текущая в любви без берегов.

Боюсь, ты сам в любви своей таков,
Что ссориться со мной всегда готов!


                  4.

Я, лютню взяв, перебирала струны,
И тихий звук скользил среди ветвей.
Благоухали розы в свете лунном,
Мелькали в окнах отблески огней.

На мраморной скамье, в тени фонтана,
В ночном саду я пела гимн любви.
И сыпались к ногам цветы каштана,
Чтоб тихий голос лютни уловить.

Я призывала – ласково и нежно –
Того, кто был за тридевять земель.
Дарила лютня хрупкую надежду,
И ноги целовал душистый хмель.

О, если б музыка достичь тебя могла,
Я к лютне привязала б два крыла.


                  5.

Забрезживший неяркий нежный свет
Январского волнующего утра
Меня застиг слагающей сонет
Тому, кого зову я часто «мудрый».

Ты спишь, подсунув вольно, по-мужски,
Ладонь под розовеющую щеку,
И сны твои легки и глубоки,
В спокойствии своем не одиноки.

Ты спишь, сомкнув ресниц густую сеть,
И лоб разгладив от дневной заботы.
И на тебя, на спящего, смотреть
Я буду все отпущенные годы.

За утром будет утро уходить,
Но нежности не оборвется нить.


                  ***

Если б оказался ты мужчиной,
При котором я могла бы быть собой:
Сильной, слабой, храброй и ранимой,
Королевою и преданной рабой -

То тебе всю жизнь - и без остатка -
Я была б готова посвятить.
Я бросаю вызов. Но перчатку
На лету сумеешь ли схватить?!



                                 РАЗДЕЛ 2. СТОЛИЧНЫЙ ГОРОД

                  ***

Яично-желтый абажур
Зажжен в окне напротив.
Окна светящийся прищур
Во мглу лучом уходит.

Он поэтичен, как луна
Над южными морями.
Жизнь освещенного окна
Насыщенна ночами.

И обывательский уют
Проникнут теплой нотой.
Должно быть, нынче снова ждут
Здесь к ужину кого-то.


        Столичный город

Нет ветра, нет мороза,
И солнца тоже нет.
Не полыхают грозы,
Не ослепляет свет.

Туманно, сыро, влажно,
И холодно чуть-чуть,
И воздухом неважным
Пропитана вся грудь.

Машин скользящих фары –
Звериных глаз прищур –
Спеленуты угаром,
Закутаны в лазурь.

Простор. Столичный город.
Тоскливо здесь одной...
И я, поднявши ворот,
Спешу к себе домой.


                  ***

Когда наступает ночь,
И все фонари вокруг
Тебя увлекают прочь,
И ты понимаешь вдруг,
Что этот волшебный круг
Не в силах тебе помочь –

Тогда наугад идешь,
Ты ветреный пьешь коктейль,
Тебя не пугает ложь,
Тебя не страшит метель –
Ты знаешь, придет апрель,
И будет смеяться дождь.

Разгульных реклам неон,
Витрин зазывной обман,
И свет недалеких звезд.
Твой легкий, простой поклон,
Весенний смешной дурман,
Реальность в обличье грез.

Когда наступает ночь,
Бесшумным котом скользишь
По улицам и площадям.
И ты понимаешь лишь,
Что больше уже невмочь
Противиться этим снам.


                  ***

Пойти, позвонить
И услышать алё.
Дыханье ловить,
Сонной мысли полет.

Сюсюкать, ворчать,
Или просто – молчать.
Секунды считать,
Обижаться, прощать,

Тянуть весь набор
Однозначных ходов,
Вопросов запас
И незначимых слов.

Пойти, позвонить
И услышать алё.
И тихо заныть,
Как хромое крыло.

Как старая псина,
Закашлять слюной,
Скрывая причину:
Мне тошно одной.

Мне тошно тебя
Отпускать в эту ночь,
Мне тошно в пустынности
Ноги волочь.

И тошно признаться,
Что в мире большом
Мой дом – только там,
Где мы вместе, вдвоем.


                  ***

Вижу край кирпичного дома:
Темно-красный, узорчатый, старый.
А над ним – из шифера крыша,
А над ней – голубое небо.

В этом небе дымком прозрачным
Облака клубятся немые.
Птичьи крики – сезон брачный...
Все мы в этот сезон смешные.


                  ***

Холодный май... Стоят туманы,
Идет негромкий мелкий дождь.
Всплывают нежности нежданно,
Крошится пеплом чья-то ложь.

Прохожих гнет промозглый ветер,
Зонты дрожат, как паруса.
Кого-то кто-то нынче встретил,
Взглянув в прозрачные глаза.

В потоке дня, в толпе, в народе,
Спеша пройти и обогнать –
Порой вся жизнь в бегах проходит:
Стремись победой обладать...

Кого-то встретив ненароком,
В дождливый день, узнаешь страсть...
Косые струи в водостоках
Бурлят, сливаясь и кружась.


                  ***

Такси поблескивает скупо
Чуть облетевшим огоньком,
И хлещет дождь его по крупу
Искристым тающим песком.

Ночная тьма и сырость мая,
Сплетясь, ведут меня туда,
Где, задыхаясь, обмирая,
Мне в руки падала звезда.

И я, смеясь и обжигаясь,
Ее в ладони принимал,
И, с небом утренним прощаясь,
Стихи безумные слагал.

…А здесь – дождит, и ночь, и темень,
И нет тебя, и я – разбит.
На мне заплат не ставит время,
Оно мне душу лишь томит.

Таксист – ворчливо-добродушен,
Дорога – искренне мрачна.
А я, тебе совсем не нужный,
Разлуку выстрадал до дна.


                  ***

Неговорящие окна,
Исполненные тоской,
Состриженные локоны,
Укравшие мой покой.

В тихом дому – похмелье,
От боли смеются в крик.
Истовое веселье,
Месяца скорбный лик.

Выброшены годы,
Вытоптана земля.
Неба тугие своды
Покрыли мои поля.

Остались надежды камни –
Бесплодны и холодны.
Остались плохие раны,
Из тех, что не видны.

И окна, слепые окна,
Затянутые тоской,
Тайно грозящие словно
Вернуть постылый покой.


                  ***

Угощай, угощай небылицами,
Желтым россказням нет числа.
Будто плотными кобылицами,
Понеслась их густая толпа.

Тешься, тешься своею выдержкой –
Когда хочется в крик кричать,
Достаешь коньяку ты с выдержкой,
Чтобы пить и в дыму молчать.

Поезжай, поезжай в путь-дороженьку,
От себя не уедешь ввек.
И тебе не поможет Боженька,
Мой запутавшийся человек.


                  ***

Все дышит тревожным покоем,
Расслаблено-напряжено.
Залитой слезами щекою
Я вжалась, как призрак, в окно.

Скрипят где-то балки тугие,
Истаял заоблачный свет.
Мы вместе с тобой, но – другие,
Чего-то сегодня в нас нет.

Колени поджав к подбородку,
Я слушаю голос Земли.
Гневливая сделалась кроткой,
И думы качает в пыли.


                  ***

В тишине фиалковых улиц,
И в прозрачности светлых фонтанов,
Облака легко улыбнулись,
Зашумели ветвями каштаны.

И, с листвой расставаясь желтой,
Дуб, нисколько не сожалея,
Озирал величаво-гордо
Беспорядок осенней аллеи.


                  ***

От скворечника теплом
Веет радостная блажь.
Этой осенью легко
Обрубать свой такелаж.

Улетят теперь на юг
Птицы прочь от холодов.
Погрустнеет мой досуг
Без шумливых голосов.


                  ***

Если б птицей я была
Серокрылой
И умела петь
Заветные песни,

Понеслась бы я к тебе
Ранним утром
И в окошко постучалась
Негромко.

Вместе с первыми лучами
Проснувшись,
Я бы пела торжество
Нашей жизни

И дарила бы любовь
И надежду,
В каждом утре находя
Это счастье.

Как помочь тебе забыть
Боль утраты?
Как развеять злые чары
Над домом?

Я роняю свои перья,
И люди,
Их подняв,
Напишут новые стансы.

Знаю я: в твоих глазах
Шепчет море.
В них – туман прохладный
Горных ущелий.

В них дождливый день
И нежность рассвета,
Странной песни
Золотые напевы.

Если б птицей я была,
Я бы знала
К твоему окну
Воздушные тропы.

Я бы щек твоих
Крылами касалась,
И взлетала бы
На шпили крутые.

Но лишь здесь, в моих стихах,
Буду птицей,
О твоих объятьях
Страстно мечтая.

Ты – запретный, невозможный,
Далекий...
Я хотела лишь помочь,
Вот что вышло.


        Старый город

Унеслась я мыслью в старый город;
По верхушкам кленов пробежала.
Что это? Откуда этот голод?
Или мне всех испытаний мало?!

Разглядела вдоволь цвет янтарных листьев,
Небо голубое, солнца блики;
Подняла я винограда кисти;
Нарвала охапку базилики.

Здесь все так, как было, и как будет.
Может, все иное, но – знакомо.
Не спеша идут улыбчивые люди,
И с базаров слышен птичий гомон.

Лица, оживленные торговлей,
Улиц пыльных неумолчный грохот.
Дом зеленый под железной кровлей....
Теплый, шумный,старый южный город.

Что ни шаг – то солнечное утро;
Что ни поворот – морские дали.
Я вернулась чайкою как будто,
А собой прийти удастся мне едва ли.


                  ***

Гости ушли, и домашние спят,
В доме так пусто и тихо.
Странные звуки нахально шуршат,
Шепчутся, тикают лихо.

Блестки на елке сияют огнем,
Лампа неверно мигает.
Добрый, привычный, натопленный дом
Нежно меня обнимает.

Что-то не спится; я в кресло сажусь,
Видя предметы иначе:
Днем – это стильность, безвкусица, вкус;
Ночью иное все значит.

Мне б досконально вокруг разглядеть
Все, что живет по-другому.
Слушать, безмолвствовать,думать, смотреть...
Благословение – дому!


                  ***

Снег на крышах. Скоро день.
Ночь холодная уходит.
И, в тепле домашнем, лень
Так истомно в теле бродит.

У замерзшего стекла
Синеватые оттенки.
Ночь по трубам вниз стекла,
Облаков оставив пенку.

На востоке – полоса
Восходящего светила.
Огнерыжая лиса
Бьет в глаза горячей силой.

Черных елей силуэт
Тушью в небе нарисован.
Полупризрачный рассвет
Тонким льдом немного скован.

Холод, небо, тишь, восход,
Город северный, безмолвный.
Наступает Новый год...
Скоро все проснется снова.


                  ***

Заворожившись темной строчкой,
Иду вдоль липовых аллей.
В апреле пряно пахнут почки,
Набухнув, свесившись с ветвей.

Дорожка, лужами блистая,
Ведет в приятный полумрак,
И я, в прохладной мгле шагая,
Невольно усмиряю шаг.

Сырой и свежий дух апреля
Пронесся, ветром зазвенев.
Бродить без мысли и без цели –
Какой заманчивый напев!


                  ***

Я распущу коней
В легкой руке твоей.
Солнечна пыль, и стук
Твердых копыт о круг.

Пламя скрещенных рук,
Добрый и верный друг.
Утром, среди полей,
Я распущу коней.

Золото оконного стекла,
Утренняя свежая прохлада.
Задыхалась, но бежала, как могла:
Кроме нежности, мне ничего не надо.

И в окошко – стук; среди ветвей
Я - как птица, полная задора.
Вот сейчас я стану вновь твоей,
Приручусь без долгих уговоров.


        Золотое утро

Я в утро золотое окунулась,
В мороз нырнула птицей, встрепенулась,
И солнечные яркие лучи
Лицом ловила жадно, восторгаясь
Тем, как блестят давно замерзшие ручьи;
Тем, как деревья распрямляются под снегом
И тянутся наверх, ветвями к небу;
Тем, как об лед железным ломом
Усатый дворник весело стучит;
Как голуби воркуют на дорожке,
Когда старушка им бросает крошки;
Как пес беззлобно под ноги ворчит...
Все это вместе, солнечно и ярко,
Все стало для меня одним подарком –
Обыденно и празднично тепло
В морозный день, когда звенит стеклом
Широкий лед, расчищенный от снега,
И блики света, брошенных с разбега,
И все, что настоящий день принес:
Восторг, прогулку, смех – и красный нос!



                                 РАЗДЕЛ 3. ДОРОГА

        Дорога

Тенистая дорога увлекает,
Холмистая – сулит разрядку дня.
А выжженно-бесплодная пугает,
Но именно она ведет меня.

Иду дорогой, где нельзя укрыться,
Где некуда присесть и отдохнуть.
Змеею мертвой продолжает виться
Загадочный и горестный мой путь.

Свернуть с него чуть-чуть,остановиться –
Немыслимо; иди, пока идешь.
В бреду уже мелькают чьи-то лица,
И говорят, что жизнь – сплошная ложь.

Вот в зное слышен хор разноголосый,
Он утверждает, что любовь – мираж.
От ветра на глазах дробятся слезы;
Совершена тягчайшая из краж.

В пути украли у меня надежду,
В пути отняли веру в чудеса.
Но я иду дорогою, как прежде,
Не слушая из ада голоса.


                  ***

Как выскрести мне одиночество,
Когда одиночеству хочется
Побыть хоть немного со мной?

Когда одиночество легкою
Походкой чуть слышною, робкою,
Приходит ко мне на постой.

Как выскрести мне одиночество?
Сбываю свое же пророчество:
В цепи я связное звено.

Не выскрести мне одиночества...
Как будто несложное зодчество,
А мне не под силу оно.


                  ***

Хочу уйти в небытие,
Чтоб не тревожили мое
Ни имя, ни рождение.

Чтоб смерть, как факт, как цель пути,
С дорог позволила уйти,
И обрести забвение.

Сквозь сотню лет иной поэт,
Не обнаружив много бед,
Простит мои стенания.

И эта роскошь мне дана -
Вкусить прощение сполна -
В итоге ожидания.

Не разбудите только вдруг
Главу, уснувшую от мук,
Нечаянным признанием.

Во мне сломалось и срослось,
Но изуродована кость
Духовным обнищанием.


                  ***

Устала от собственной жизни,
От выстраданных идей,
От тех, кого часто вижу –
Близких чужих людей.

Устала от глаз печальных,
В зеркале плачущих,
От мыслей своих опальных,
От чувств, покоя алчущих.

Отбиться и откреститься,
Сбежать от себя, и – вверх!
Хочу сумасшедшей птицей
В небо уйти от всех.

И чтоб в амнезию шумно,
С макушкой, нырнуть навек!
...О, как мне заставить думы
Умерить свой черный бег?!


                  ***

В тот день я все узнал. И было тихо.
И книга вдруг захлопнулась сама.
И я хлебнул, глотнул хмельного лиха,
И старый образ твой легко сломал.

Я шел под дождь, простудой не караем,
Земным печалям неподвластный и чужой.
Я шел один, в туман и мглу шагая,
Наверняка несчастный и смешной.

Я был как все, но стал внезапно выше
Благодаря твоей ненужной лжи.
Впервые голос жизни я услышал,
Когда однажды захотел не жить.


                  ***

От врагов убегать – трусость;
От себя убегать – глупость.
Это наши, земные чувства,
Мы дадим им сейчас выход.

Я в себя ухожу дальше,
Я в себя ухожу глубже.
Допускать не хочу кражи,
Чтобы снова не пасть в лужу.

Я себя покорю – ладно;
Я других покорю – стадо.
Ничего мне от вас не надо,
Даже вашей пощады.


                  ***

Уходила, завернувшись
В широкую шаль.
И было душно,
Предгрозовая висела печаль.

И руки с длинными пальцами
Смутно белели на ткани рябой.
И месяц мелькал в облаках, и было
Все словно знакомо здесь ей, чужой.

И, губы прижав торопливо
К холодному лбу,
Она уходила к разливу,
К последнему рву.

Ее колыхалась юбка,
Как бремя тяжелых лет,
И лица не пятнала улыбка,
Не красил надежды свет.

Обреченные плечи – и молодое,
Не жившее еще лицо.
Хрупкие ноги, хмурое небо, и золотое,
Оброненное кольцо.

Память была милосердна – освободила
Ее от деталей и дат.
И лишь об одном просила:
Скорее в ад.

Скорее туда, где ужас снаружи
Сильнее, чем ужас внутри.
…Шаль у горла стянула туже.
Я ухожу. Смотри.


                  ***

Ветер странные думы напел,
Мою память раскрыв осторожно.
Я узнала, что ты улетел;
Ты всегда был изменчиво-сложным.

Я узнала, что в дальнем краю,
Где струятся пески золотые.
Носишь в полдень чалму ты свою,
Теребишь тихо четки святые.

Караванов неспешная цепь
В разрисованных стенах купален.
То – пустыня, то – рыжая степь,
То – притворство запрятанных спален.

Жарко-жгучий, горячечный зной,
Опаляющий лица и души,
И – бесправия взгляд под чадрой,
И – безнравственно жирные мужи.

В полудиком восточном миру
Ты – как свой, ты – как волк среди стаи.
Так же лжешь до утра на пиру,
И хитришь, и фальшивишь, играя.

Я узнала, что ты улетел,
Да не верю, что очень надолго.
Ты иного от жизни хотел,
Но, по-прежнему, выбор – за Богом.


                  ***

Уплыл мираж, и больше нет заката,
Когда вступаешь в ночь,как в царство грез.
Ушла на запад шумная регата,
И бриз вечерний голоса унес.

А мне осталась пена без прибоя,
И отблески далекого огня.
И ничего уже в глазах своих не стою,
Когда вот так уходят от меня.


                  ***

Все бессмысленно, просто бессмысленно.
Все напрасно, нелепо, ненужно.
Я в ряды неудачниц записана,
С переменным успехом наружным.

А в рядах тех – с кем только не встретишься!
Мне готовили место с размахом.
Мол, Земля, сколько лет уже вертишься,
А рожаешь по-прежнему в страхе.

Две взаимоненужные стороны
Исключают друг друга из жизни.
Ну, а я, как ребенок ворованный,
Между ними на тропке осклизлой.

Все темней и темней, все безрадостней.
Надоело жить в рабстве... Свободы!
Я устрою волшебное празднество,
И разрушу проклятые своды.


                  ***

                              Брату Эльдару

Я плыл, я работал, я думал и ждал,
Я долго по морю скитался.
И вот, наконец, я увидел причал;
И громко и радостно я закричал,
К нему подойти попытался.

Но, только лишь нос моей лодки, скользя,
Легонько коснулся причала,
Как тут же шепнул чей-то голос: «Нельзя,
Тебя ожидает иная стезя!» -
И тотчас же пристань пропала.

Сияние звезд, да мерцание волн,
Да шелест мятежного ветра –
Вот то, чем наполнен мой длительный сон,
И в поиск молитвенно я погружен,
Не видя бездонные недра.

Я столько причалов, скользя, задевал,
И курс задавал наудачу.
Я к цели стремился, но каждый причал
В решающий миг навсегда исчезал,
Бесстрастно, бесследно, без плача.

И снова я в море, стою у руля,
И чайки кричат заклинанья.
Я знаю, что где-то уж близко земля,
И должен начать я свой поиск с нуля,
И вновь моя жизнь – ожиданье.


        Страна мечты

Я ее никогда не достигну –
Этой теплой, далекой страны.
Хоть в постели умру, хоть погибну,
Не вернувшись с бездушной войны.

Я ее никогда не увижу –
Этой нежной, сияющей лжи...
Мне казалось – мечта уже ближе,
Лишь заветное слово скажи.

Поднимись на одну лишь ступеньку,
Одолей лишь один перевал.
Пусть дрожащие в страхе коленки
Обуздают нашествие скал.

Пусть рука твоя в битве не дрогнет,
Ты, паломник, идущий на смерть.
Над тобою пусть сжалятся боги,
И Фортуны спасет круговерть...

Прикоснуться бы к ней на секунду,
Ощутить, что она еще есть.
Так поверить мне хочется в чудо,
И услышать счастливую весть!

Мне казалось - мечта уже рядом:
Я стою на пороге страны!
...То пустыня прикинулась садом,
И цветами пестрят валуны.

Я ее никогда не достигну,
Мне понятен холодный обман.
Я устану, зажмурюсь и спрыгну,
Чтоб не видеть приснившихся стран.


                  ***

Как же ты покинула меня,
Бедная, нескладная душа?!
Как же ты ушла в стремнину дня,
Не ропща, не веря, не дыша?!

Я с тобой пыталась воевать,
Я тебя пыталась приручить –
Глупая жена, плохая мать –
Я тебе пыталась крылья свить.

Ну, а ты взяла да и ушла –
Просто отзвенела, как восход;
По реке на запад уплыла,
Сев на самодельный старый плот.

Просто отгудела тетива,
Просто роздала все – до гроша.
Просто вдаль, туда, где синева,
Отлетела бедная душа.

И теперь смотрю на странный знак:
Жить мне без тебя иль умереть?
Или же, рассеяв долгий мрак,
Ты ко мне вернешься на заре?


                  ***

Плывите, корабли
Безмолвия на Север.
Там, в призрачной дали,
Вас ждет холодный рай.

Там, в стынущем бреду,
Забудете про нервы,
Про жгучий зной в аду,
Про старый южный край.

Плывите, корабли,
Но будьте осторожны:
В чужой морской пыли
Недолго захворать.

И, вдруг случись беда,
Без гордости, без ложной,
По тающим следам –
Поворотите вспять.


                  ***

Под звездами, ночью, гуляли вдвоем –
Аллеями лиственных странствий.
Как зеркало мага, чернел водоем,
Свой взгляд устремляя в пространство.

И, фосфоресцируя желтым огнем,
Луна улыбалась нам ясно.
Под звездами, ночью, гуляли вдвоем,
Друг в друга влюбленные страстно.


                  ***

Кипит прибой у ног моих и стонет
Вдали утес, обласканный волной.
И солнца луч последний в море тонет,
И сумерки уже идут стеной.

И ветер налетает отрешенно.
Срывая пену с гребней темных волн,
Он с туч ленивых, грузных, тучных, сонных
Дыханием своим сгоняет сон.


                  ***

На пороге витка,
На пороге прыжка,
Я опять – на краю, на обрыве.
Моя ноша легка,
Сила духа крепка,
Слава Богу, мы целы и живы.

Этот легкий прыжок,
Этот новый рывок –
Что за важность! Вся жизнь – не услада.
Жизни новый росток,
Мой родной лепесток,
Будет вместе со мной в эскападе.

И поэтому мне –
Хоть сгори все в огне! –
Не отчаянно, не одиноко.
В наступающем дне
Улыбнется во сне
Тот, кто делит со мной все пороги.


                                 РАЗДЕЛ 4. НАД РЕЙНОМ ТУМАН

                  ***

Над Рейном – туман;
Спят синие чайки
На теплой и светлой воде.
И вьется дымок,
Как старая байка
О жизни и красоте.

Прогулочный катер
Скользит по волнам,
И ветер разносит флаг.
И льется река
Легко, привольно –
Как радостной вести знак.


                  ***

Острые шпили,
Покатые крыши,
Трубы и желоба.
Голуби в крыльях,
Нахальные мыши,
На мостовой – трава.

Стрельчатых окон
Свинца переплеты,
Ромбы цветного стекла.
Каменный цоколь,
Аиста взлеты –
Это все жизнь предрекла.

Первое утро
Солнцем омыто;
Свежесть и чистота.
Город окутан
Нежностью скрытой,
Плещет река у моста.

Город старинный,
В улочках узких,
В зелени и в цветах...
Женщиной стильной,
Женщиной русской
Буду я в тех местах.

                  ***

Ты теперь во мне уверен – так уверен!
Я – в кармане, и не денусь никуда.
Здесь – Нордрейн, благоприятный север,
Очень дорогие поезда.

Можно ездить, но во всей Европе
Не сыскать родимого угла.
Эх, мои потерянные тропы!
Где же голова моя была?!

Знаю – где: она пошла за сердцем;
Сердце – за тобою поплелось.
Вот теперь – мы в стане иноверцев,
А самим читать молитв не довелось.


        Двадцать четыре часа

Двадцать четыре часа
Я нахожусь в Германии.
Двадцать четыре часа
Длится германо-мания.

Чуждые лица, улицы,
Совесть еще торгуется,
Радость еще жива.
Но не растет трава
Там, где камнями давятся.

А пустоглазые лица
Все продолжают кружиться,
Новым богам молиться
В старых своих церквах.

Пропасть, целая пропасть
Между душой и ними.
А у судьбины лопасть –
Как у турбины, больно
В спину ударит,
Наотмашь.
Можешь расслабиться,
Вольно!

Двадцать четыре часа...
Боже, не дай замерзнуть!
Двадцать четыре часа.
Боже, не дай пропасть!
Щерится чья-то пасть,
Сломлены чьи-то крылья,
Порваны чьи-то жилы.

Сутки за сутками – в землю.
Сутки за сутками – в небо.
Передохнула небыль,
Угомонилась боль.

Деньги, любимые деньги!
Сколько вас нужно, сколько...
Здесь на дорогах скользко,
Раз – наступил на деньги,
И, поскользнувшись, упал,
Вызвав горный обвал.

Двадцать четыре часа
Я кричу в безвоздушное.
Двадцать четыре часа
Тянется что-то душное.

И, отказавшись лететь,
Боль пеленая в сеть,
Огненный жар распятых
Сделав своим,
Я ощущаю дым
Пройденных поколений,
Страстных и злых молений,
Речитатив немых,
Вскидистый храп гнедых,
Шорох и стук
Разлук.

Двадцать четыре часа
Я нахожусь в Германии.
Двадцать четыре часа
Длится неумирание.

В этой агонии душ
Свет, обращенный в глушь,
Крик, отпущенный в тишь,
Блеск черепичных крыш,
Сумрачно вздетый флаг,
Чаек зигзаг –

Это вот наша жизнь.
Молись!


                  ***

Я сегодня улетаю в Дюссельдорф.
На заснеженном причале стынут крылья,
И, поверх бесчисленных голов,
Поднимается по трапу кто-то милый.

В строгом и изысканном пальто,
С красными губами на морозе;
С ароматом тонкого шато,
С неизменной легкой папиросой.

Говорит мне эти тихие слова,
Руку мне целует на прощанье...
Вот и все. И снова я одна,
В небо улетаю без названья.


                  ***

Как обычно, угодила, не желая,
Я в тяжелую упряжку вороных.
То ли еду я и погоняю,
То ли сбруя давит мне под дых.

И стучат, стучат в пыли копыта,
И колеса вертятся им в лад.
Не пойму – иль я судьбою бита,
Иль то лучшая награда из наград.


                  ***

Центробежная сила меня оттолкнула, ударив,
Отнесла от тебя, и теперь я в далеком краю.
Пахнет лесом, тоской, одиночеством, памятью, гарью,
Пахнет пылью дорог, на распутье которых стою.

Ты сегодня в Москве, и осенних дождей перестуки
Наполняют, наверное, шорохом твой кабинет.
И скрещенные, длинные, тонкие, умные руки –
Как задумчивый, строгий, спокойный и ясный ответ.

Мы расстались и, может быть, кто-то из нас не заметил,
Как проносится жизнь, как бегут опрометчиво дни.
Может, кто-то из нас и любовь свою новую встретил,
А, быть может, мы оба, по-прежнему, в жизни одни.

Центробежная сила меня оттолкнула, ударив,
Я борюсь, даже падая в долгом беспамятстве вниз.
Помоги же мне справиться с этим отравленным даром;
Я с тобою хочу разделить мою странную жизнь.


                  ***

Я проснулась ночью, и думала – жаль,
Жаль, что рядом со мною спишь не ты.
Уходил в подворотню ночной февраль,
И над речкой туманной текли мосты.

Я проснулась ночью, и думала – вот,
Наступает миг, когда все – не так,
И во тьме густой жадно ловит рот
Ядовитый вдох нечужих атак.

Я проснулась ночью, и думала – вдруг
Ты бы смог это чудо свершить со мной.
Ты бы мог в тишине растворить испуг,
И наполнить жизнь радостью земной.

Я проснулась ночью, и думала – здесь
Я покой искала, и не нашла.
А в глазах закрытых – то боль, то резь,
Это нежность лишняя в них стекла.


                  ***

По дорожкам твоих нерассказанных бед,
По тропинкам твоих злоключений,
Я брожу и молчу, онемевший поэт,
Позабывший канву изречений.

В этом тихом лесу все поет о тебе,
Все наполнено только тобою.
Я брожу и молчу, благодарна судьбе,
Что могу быть не вовсе чужою.

По ущельям и скалам пройду без труда,
И над пропастью не испугаюсь.
Здесь твоя проходила, не жмурясь, беда,
Так пройду здесь и я, не раскаясь.

И по пыльному тракту, где не различить –
Чьи следы перепутаны с чьими –
Я пойду, и увижу истертую нить,
И услышу забытое имя.

Там, где горе твое разгулялось волной –
В океанских просторах забвенья –
Я пребуду вовеки – твоя и с тобой –
Без надежды. Без прав. Без сомнений.


                  ***

На высоком табурете у окна,
Там, где улица в прозрачности томится,
Я сидела, как растрепанная птица;
В ограждении - стеклянная стена.

Кофе был горяч и слишком желт,
И беседа растянулась не на шутку.
Эти длинные, сиреневые сутки,
Этот взгляд... домашний милый кот.

В карие глаза смотреть легко,
В них найдешь любое отраженье.
И руки неровное движенье
Отвело воспоминанье далеко.

Каблуком я чувствую металл.
Перекладина. До пола – километр.
А на улице опять поднялся ветер;
Что-то вдруг о детях ты сказал...

Говори еще, позволь царить.
Мне в молчании моем спокойней как-то.
Слава Богу, у тебя хватило такта
Не вытягивать признаний горьких нить.


                  ***

Окончательно пусто в раю,
Под широкими старыми листьями,
И уже не тревожат змею
Искушенья вопросы нечистые.

И уже опадает листва
Неуверенным трепетным проблеском.
Второпях пронеслась суета,
Пробегая по раю, как по лесу.

В этой скучной и хмурой зиме,
В одеянье, угрюмо-безрадостном,
Я шепчу – это снится лишь мне,
Жизнь не может быть скудною малостью.

Жизнь – огромный, цветной фейерверк,
Ослепительно-яркий, изменчивый...
Но в раю тихо падает снег,
Одинокий и хрупкий, как женщина.


                  ***

Как звезда, что падала
В сжатые поля,
Как любовь, что сватала,
Ластясь и моля,

Как рассвет, что выбился
В небо над рекой,
Как ответ, что вылился
В жаркий непокой,

Как тетрадь, забытая
Кем-то на столе,
Как печаль, открытая
В прошлом феврале,

Как в веселом странствии
Дальний горизонт,
Как безделье праздное
В високосный год,

Как стога, сметенные
Для людских утех,
Как огни зажженные,
Как веселый смех,

Как испуг отчаянья,
Как надежд свирель,
Я тебе – нечаянно –
Подарю апрель.


                  ***

Угостишь меня рассветною,
Настоявшейся тоской.
Я, как в детстве, густо-бледная,
С запрокинутой рукой.

Перед зеркалом распяленным,
С мягкой щеткой у волос,
Я укушена, ужалена,
Тем, что день вчера принес.

Темных волн щеки касание –
Для кого любовь моя?
Этот цвет неувядания,
Этот свет небытия.


                  ***

Я прилечу, наверно, в мае,
Когда весь город в буйный цвет
Оденет, весело играя,
Весны неистовый кларнет.

И город будет веселиться
И пеной шумною вскипать,
Чтоб распустившейся столицей
В тепле прозрачном выступать.

Я прилечу в зеленый сумрак,
Когда зажгутся фонари,
И будут стаи белых бурок
Летать, как чайки, до зари.

И листьев глянцевые блики,
И аромат весенних бурь,
И небо цвета ежевики,
И моря жгучая лазурь –

Все будет так. Возьму не глядя
Вина дымящийся бокал.
Я прилечу в твои объятья,
В манящий теплый карнавал.


        Иноходец

Распахну тебе навстречу сердце;
Улыбаясь, гасни на ветру.
Поступью небрежной иноходца
Подведу тебя в степи к шатру.

Загляни сюда! Узорно вышит,
Конус золотистый спит во тьме.
Иноходец часто, нервно дышит,
Прислонившись к шелковой стене.

Не привязываю я тебя уздечкой,
Не пытаюсь в поле умыкнуть.
Там, в низине, тихо вьется речка –
В ней ты можешь воли зачерпнуть.

Ночь прохладная уже идет на убыль,
Синих звезд неясен хоровод.
Наугад во мгле встречались губы,
В бездорожии, впотьмах, наощупь, вброд.

Можешь мчаться жарким густотравьем,
На дороге пыльной зазвенеть.
Я, придя к тебе нежданной явью,
Песню иноходца буду петь.


                  ***

                              Сыну

Я хотела почитать тебе стихи,
Только вспомнить ничего я не могла.
Но дела не так уж и плохи,
Если я к тебе сейчас пришла.

Я придумаю и снова расскажу,
И наполню жизнью тишину.
Звездный свет тебе я покажу,
Ясную и тонкую луну.

Новые стихи – как дар небес,
Я придумаю их только для тебя.
Ты сейчас со мной, ты – рядом, здесь,
Ты – моя надежда и судьба.

Для тебя звучат мои стихи,
Для тебя звучит и жизнь моя.
...А дела не так уж и плохи,
Если слушаешь, дыханье затая.


                  ***

Я иду по зеленому склону,
По обычному склону,
Заросшему сорной травой.
И по странным законам,
По неписаным Божьим законам,
Ты, незримый,
Отчетливо – мой.

Там, за небом,
В синеве прозвучала
Прощенья свирель.
И ее перепевы,
Как надежды начало,
Разбудили мою колыбель.

И отчаянным стуком,
И неброшенным взглядом
Уходящее вдруг
С непришедшим слилось.
Я усталые руки
Окуну в голубую прохладу.
Восхожденье на холм началось.


<<< назад